Накануне сезона-2011/12 в "Химки" возвратился любимец болельщиков красно-черных и старожил клуба голкипер Анатолий Рожков. Правда, вернулся в новом качестве – год он начал в должности тренера вратарей. В интервью пресс-службе ФК "Химки" Рожков рассказал об этапах своей карьеры.

– Ваша профессиональная карьера началась в 1989-м, когда вас пригласили в дубль "Торпедо". Но всего через год начался непростой для вас период.
– Очень непростой. На турнире в Германии я получил тяжелую травму плеча, вывих – кость просто вылетела из сустава. Пришлось делать операцию, после которой восстанавливался довольно долго. Но в первой же после возвращения игре на меня упал нападающий и случился рецидив – пришлось все начинать заново.

– Вы на тот момент были достаточно молоды, можно было сменить род деятельности.
– Уже было поздно – футбольная болезнь захватила меня полностью. (Смеется.) Если классе в восьмом я еще мог представить себя в какой-то другой профессии, то попав в торпедовский дубль, понял, что ничего другого уже не хочу.

– Неужели мысль завязать тогда даже не мелькнула?
– Были такие мысли – очень надоела эта боль. При каждом неудачном движении плечо снова "вылетало". Я тогда даже пробовался в мини-футбольный клуб "Дина", все шло к подписанию контракта, но боль все равно мешала. В то время я как раз женился, соответственно, денег было не так много, плюс учеба в институте – подрабатывал сторожем на стоянке, чтобы хоть как-то содержать семью.

– И все-таки вы продолжили играть – в щелковском "Спартаке".
– Мне позвонил президент клуба Алексей Иванович Колесников и предложил попробовать снова поиграть. Футбол – это все-таки болезнь, от которой вылечиться невозможно, можно только взять паузу. Так как в то время я почти не тренировался, болевые ощущения уже немного подзабылись. Я согласился и потихоньку снова начал тренироваться, затем прошел с командой несколько сборов и подписал контракт. Правда, в 93-м у меня снова случился рецидив, пришлось сделать еще одну операцию. Жена с тех пор в шутку зовет меня киборгом (смеется) – у меня в плече теперь искусственные связки, прибитые титановыми скобами!

– В "Спартаке" вы провели четыре года, не поднимаясь выше второй лиги. Неужели не хотелось большего?
– Хотелось, но тогда меня никто никуда не приглашал. К тому же, у нас была хорошая команда. Да и после того, как я вообще чуть не закончил, играть на таком уровне уже было неплохо. Но потом в Щелково наступили непростые времена, клуб был на грани развала. Тогда я получил приглашение из клуба "Селятино", в составе которого провел товарищеский матч против ЦСКА, в котором на меня обратил внимание Садырин. Он тогда только пришел в армейский клуб, команда строилась заново. Я съездил с ЦСКА на турнир в Ташкент и получил предложение остаться, но "Спартак" запросил за меня слишком большие деньги. В итоге и в "Селятино" меня заявить уже смогли только через полгода.

– Было обидно?
– Очень. Такой хороший шанс был – команда строилась заново, можно было чего-то достичь, да и возраст у меня был самый хороший, 25 лет. Но, видимо, не судьба.

– Там вы пробыли только до окончания сезона, а затем перебрались в нижегородский клуб "Торпедо-Виктория".
– Тренер "Селятино" Леонид Назаренко перешел туда и забрал с собой нескольких игроков, в том числе и меня. Собственно, других предложений и не было, да и финансовый вопрос никто не отменял. А у нижегородского клуба были большие амбиции и большие задачи, под которые выделялось хорошее финансирование. Там я заработал первые нормальные деньги. Думаю, что если бы не кризис в 98-м, у "Торпедо-Виктории" все могло бы сложиться хорошо. Мы тогда довольно легко вышли в первую лигу, но в межсезонье практически не усилились и в итоге "вылетели".

– Следующий сезон вы начали уже в "Химках".
– Контракт с "Торпедо-Викторией" закончился, и когда я был в отпуске, поступило предложение от "Химок".

– Но вы уже поиграли в первой лиге. Не смутило, что "Химки" на тот момент выступали во втором дивизионе?
– Конечно, хотелось большего. Желания снижать уровень не было – это психологически тяжело. И поначалу речь о каких-либо задачах, стоящих перед клубом, не шла. Но потом было принято решение, что "Химки" будут выходить в первый дивизион.

– Каким получился первый сезон в "Химках"?
– Все было отлично. Я был дома, в Москве, с семьей. Полностью устраивали условия. Была прекрасная обстановка в команде, хорошие отношения с руководством. Все было очень тепло, по-семейному как-то. Если честно, я и сейчас ощущаю ностальгию по тому времени.

– Благодаря этой атмосфере и заработали право на повышение в классе?
– В том числе благодаря ей. Плюс в команде тогда были собраны неплохие игроки. Также есть в этом большая заслуга работников и руководства клуба. Кроме того, у нас был хороший тренерский состав. С Виктором Сергеевичем Папаевым мы до сих пор поддерживаем отношения. Он и Борис Давыдович Разинский – великие в прошлом футболисты, которые очень много дали мне и по жизни, и в футболе.

– Что, например?
– Многим из этого я сейчас пользуюсь в общении с футболистами. Например, тем, что нормальным разговором и объяснениями можно достичь гораздо большего, чем криком и руганью.

– Какой из восьми сезонов, проведенных в "Химках", сейчас вспоминать приятнее всего?
– Каждый из них оставил хороший след в душе. Даже сезон, когда мы выходили в премьер-лигу. Обычно бывает обидно, если не играешь. Но тот год получился таким, что я об этом совершенно не думал. Основным вратарем на тот момент был Рома Березовский, который был объективно на две головы выше меня в футбольном плане. Обидно ведь бывает, когда из двух равноценных вратарей играет один, а в этом случае было не так.

– То есть чувствуете себя причастным к тем медалям?
– Да. Такова наша доля, что два вратаря сразу на поле выйти не могут. А работа идет каждый день, и если не будет все хорошо в этой, так сказать, вратарской семье, то не будет и результата. Да и вообще, в команде все взаимосвязано, все игроки зависят друг от друга.

– Когда получали медали за победу в первом дивизионе, скупые мужские слезы на глазах выступили?
– (Улыбается.) Выступили.

– Это было счастье?
– Думаю, да. И тогда, и потом я чувствовал поддержку болельщиков, даже не играя. Ком в горле стоит до сих пор, если честно.

– Вы вообще главный любимец болельщиков. Откуда такое отношение к ним? Ведь даже начиная сезон в качестве тренера, вы все равно после каждого матча подходили, чтобы поблагодарить их.
– Когда люди тебя ценят, очень тепло принимают на протяжении многих лет, как можно относиться к ним по-другому? Это нужно каменным быть, чтобы отвернуться. В моей карьере в "Химках" были довольно серьезные ошибки, когда было очень плохо, но даже тогда я чувствовал поддержку болельщиков.

– Вы говорите об ошибке в матче с "Торпедо" в 2000-м?
– Можно и ее вспомнить. Кстати, следующий матч, против Брянска, стоит для меня особняком – это была игра, решавшая, кто выйдет в первую лигу, мы или "Динамо". Мое психологическое состояние в тот момент было очень тяжелым. Но тренер все равно доверил мне место в воротах. Когда мы только приехали на стадион, кто-то начал кричать с трибуны: "Рожков, сделай, как с "Торпедо"! Он продолжал кричать это и во время разминки, и когда мы уходили в раздевалку, и когда вышли на матч. Я тогда завелся: появилась спортивная злость, мол, я тебе сейчас покажу. В итоге отыграл неплохо, мы победили 2:0. Потом, через несколько лет, ко мне подошел Анатолий Федорович Бышовец и сказал: "Вот тогда я понял, что ты вратарь".

– Как вы приняли решение завершить игровую карьеру?
– Я тогда закончил сезон с ФК МВД, а мой старый друг Андрей Гордеев предложил мне перейти на тренерскую работу в дубль "Сатурна". Приглашение было довольно заманчивым: идеальные условия для начала работы, уровень премьер-лиги, в клубе работали мои друзья Гордеев и Ковардаев. К тому же, я понимал, что рано или поздно нужно будет заканчивать играть. Жена тогда сказала мне очень правильную фразу: "Ты к 36 годам не устал каждый год доказывать, что чего-то стоишь?"

– Каково быть по другую сторону?
– Переступить эту черты было довольно тяжело.

– Что изменилось больше всего?
– Теперь каждую ошибку стараюсь разложить по полочкам. Ведь если человек не смог достать мяч, он сделал это не просто так: или шаги были неправильные, или решение ошибочное, или техника подвела. Вратарская работа вообще довольно специфическая – можно сказать, отдельная профессия в футболе. Даже постановка ноги может повлиять на то, достанешь ли ты мяч. Когда играл, думал, что тренером быть здорово – пришел, расставил фишки, по воротам побил и поехал домой. А когда начинаешь работать сам, понимаешь, что каждый момент тренировки нужно обдумать и просчитать.

– С ума не сходите от количества информации?
– Бывает. В начале тренерской карьеры я иногда приходил домой, садился в уголок и засыпал. Жена говорила, мол, вроде, сам уже не тренируешься, а домой приходишь еще более уставшим, чем когда играл.

– Отношение к ошибкам и поражениям после перехода на тренерскую работу поменялось?
– Каждая ошибка вратаря, с которым работаешь – как ножом по сердцу. Ведь в этой ошибке виноват я.

– Получается, стало сложнее, чем когда играли?
– Да – ответственности больше.

– Каково вам тренировать Романа Березовского и Сергея Козко? Вы ведь практически одного возраста.
– Чем опытнее игрок, тем проще с ним работать – он уже научился себя чувствовать, знает, какая нагрузка ему нужна. Но это если говорить о физической форме. А в том, что касается игры, лучше видно все равно со стороны. Если у молодых вратарей в большей степени идет обучение, то у опытных это, скорее, корректировка. Но идеального ничего не бывает, поэтому даже самым лучшим вратарям всегда есть, куда расти.

– Если честно, наигрались или все еще тянет в ворота?
– Я думаю, наигрался.

– В таком случае, что почувствовали, когда возникла необходимость внести вас в заявку в качестве действующего вратаря?
– Это была вынужденная мера: Рома был в сборной, а Вова получил травму. Получалось, что у нас остался только один вратарь. Но если честно, я тогда больше переживал из-за того, что "сломался" мой подопечный.

– Неужели не волновались? А вдруг пришлось бы сыграть?
– Внутреннее напряжение, безусловно, появилось. Появились мысли, что если придется играть, а ты не в той форме… Но если бы пришлось – вышел бы и сыграл. На сборах же участвовал в матчах.

– Вам бы этого хотелось?
– Я для себя ответа так и не нашел. Но, скорее, нет.

– Ваше возвращение в "Химки", пусть тогда еще в качестве тренера, болельщики встретили баннером "ТОЛЯН, ТЫ ДОМА". Взяло за душу?
– Если честно, да. До сих пор эмоции от этого остались, их даже сложно словами передать.

– Действительно было ощущение, что вернулись домой?
– Было. Правда, было.

Фото: пресс-служба ФК "Химки"