Несмотря на то, что пока ни в одном из шести матчей, в которых Хасан Мамтов принял участие, он не провел на поле 90 минут, на данный момент этот нападающий вместе с защитником Виталием Шумейко и полузащитником Виктором Земченковым лидирует в споре бомбардиров команды. В интервью Мамтов вспоминает свои первые бутсы, рассуждает об эмоциях в футболе и рассказывает о том, почему перешел в "Химки".
– Вы выросли в небольшом городе Черкесске, в котором сейчас вообще нет профессиональной команды. Как случилось, что вы стали футболистом?
– Раньше в городе была команда мастеров, и я даже застал последние два года, когда клуб был профессиональным. Но в футбол попал, можно сказать, случайно, это было баловство: просто шли с другом мимо секции, и он записал меня на футбол за компанию. А потом как-то затянуло. Во дворе, конечно, я и до этого играл, но вообще борцом хотел стать. У нас ведь в регионе как – ты либо боксер, либо борец (смеется)! Но когда пришло время выбрать что-то одно, я остался в футболе.
– Сами решили или, может быть, родители подсказали?
– Родители мне с детства говорили, что я должен сам принимать решения. Они в этом смысле демократичные, всегда предоставляли мне право выбора.
– Учитывая, что Черкесск – город небольшой, условия для тренировок, наверное, оставляли желать лучшего?
– Да, мы тренировались на гравии, на песчаных школьных площадках. На таких упадешь – весь в ссадинах будешь. Но я очень благодарен своему первому тренеру, Курбану Тировичу Тлисову, отцу Артура Тлисова, который сейчас играет в "Кубани". Он, например, старые порванные мячи, остававшиеся от команды мастеров, своими руками зашивал и приносил нам на тренировки. У других команд было по 1-2 мяча, а у нас – 12-15. Это была роскошь.
– Наверное, и бутсы у вас не сразу появились?
– Да. Первые подарил мне главный тренер черкесской команды мастеров "Нарт" Нурбий Туркубиевич Лахов. Он тогда нашей команде вообще очень помогал, потому что видел, в каких условиях мы занимаемся, видел, что на соревнования ездим в кедах, зашитых по сто раз. Тогда вообще в стране был тяжелый период, а я из такой семьи – мы никогда не шиковали особо.
– Помните сейчас, что это были за бутсы?
– Не знаю, есть сейчас такие или нет… Они назвались "Патрик", с пластмассовыми такими шипами. Для меня они тогда были, как…
– Как личный самолет?
– Да (смеется)! Я в них потом только на соревнования ездил – парадные, можно сказать, были.
– Из детской футбольной школы в Черкесске вы и попали в "Нарт"?
– Нет, сначала в 15 лет наш тренер повез меня и еще двоих ребят в спортивный интернат при "Краснодаре-2000". Правда, из тех, кто тогда со мной уехал, в футболе никто не остался.
– Вы переехали в Краснодар в довольно юном возрасте. С какими сложностями столкнулись?
– Да не было ничего сложного. Я очень хотел уехать, хотел играть в хорошей команде. Когда ты любишь футбол – это как болезнь, хочется чего-то добиваться. А в Краснодаре у нас к тому же было все: экипировка, жилье… Даже стипендию платили – 500 рублей!
– Похоже, вам приятно вспоминать этот период своей жизни?
– Я каждый период вспоминаю с хорошими чувствами и какой-то тоской. Конечно, бывает и негатив, но вспоминается всегда только хорошее.
– Если так здорово было в Краснодаре, почему вернулись в Черкесск?
– Мне хотелось вернуться домой. Многие люди уезжают и хотят жить в больших городах, а я – нет, меня всегда тянет домой. Футбольная жизнь – она кочевая, и я побывал во многих городах, но всегда хочется вернуться в Черкесск. Жаль, что сейчас в городе нет такого стимула для детей, как команда мастеров. Но в то время там была команда второй лиги "Нарт", для меня это был хороший вариант начать профессиональную карьеру.
– Тяжело вам дался переход во взрослый футбол?
– Поначалу да. Я привык играть с ровесниками, а тут против взрослых бороться пришло. Но в целом процесс прошел безболезненно для меня, очень уж хотелось играть в футбол. Сначала я выходил на замены, а затем уже и стабильно играть начал.
– Как вышло, что вы перебрались в ставропольское "Динамо"?
– На тот момент "Динамо" было для меня большим шагом вперед. Это клуб с большим футбольным прошлым, просто сейчас его сложно найти на футбольной карте, потому что богатые традиции этого клуба, выступавшего в высшей и первой союзной лигах, были потеряны. А тогда, 2004 году, перед "Динамо" стояла задача выйти в первый дивизион, так что когда меня пригласили поехать на сборы - я согласился. Мы тогда эту задачу решили, но по финансовым причинам в первой лиге так и не сыграли – клуб лишили профессионального статуса. И через полгода летом я перешел в новороссийский "Черноморец".
– Помимо выхода в первую лигу с "Динамо" вы еще выиграли Кубок ПФЛ. Были тогда по-футбольному счастливы?
– Пожалуй, да. Кубок ПФЛ был для меня шансом проявить себя. Для многих состоявшихся футболистов он был обузой, после окончания сезона им бы больше хотелось съездить куда-нибудь с семьей. А для нас, молодых, это был достаточно серьезный стимул. Тем более что, когда мы приехали на этот турнир, в команде уже три или четыре месяца не платили зарплату.
– Неужели эмоции были сильнее, чем от выхода в первый дивизион?
– В команде на тот момент уже были проблемы с финансированием, так что мы вышли, можно сказать, по накатанной. Конечно, была гордость, но на тот момент уже было ясно, что команда всем безразлична. Так что по-настоящему порадоваться не получилось – то, что мы сделали, никому уже не было нужно.
– Чем же привлекательнее был "Черноморец", в то время тоже выступавший в любительской лиге?
– Ставропольский клуб в то время играл не очень хорошо – все игроки разъехались. Поэтому принял приглашение из Новороссийска - они тогда шли на первом месте, и с финансами в клубе все было в порядке.
– Выбор оказался правильным?
– Получается, что да. Мы в тот год заняли первое место в своей зоне и вышли во вторую лигу. Но потом я перестал попадать в состав – перед сезоном получил травму мениска. Пока лечился, новые люди на мое место пришли. Так что когда восстановился, оказался уже не нужен. А в Ставрополе тогда появилась надежда, что все наладится. К сожалению, не наладилось.
– В первом дивизионе вы в итоге все-таки сыграли, в составе "Машука-КМВ". Для вас тот сезон до сих пор остается самым результативным в карьере.
– На самом деле сезон получился двояким: за неделю до старта чемпионата я получил травму и пропустил начало первенства. Да и потом было тяжеловато, все-таки первый дивизион – это совсем иной уровень по сравнению со вторым. Но постепенно я приспособился и ко второму кругу начал стабильно играть и забивать.
– Почему именно тогда, даже несмотря на травму, вы забили наибольшее пока количество мячей?
– Наверное, благодаря доверию. Все-таки играть в "Машуке" и, скажем, в "Урале" – это совершенно разные вещи. В том же "Урале" была высокая конкуренция, пять нападающих было. И если ты ошибался, то шанс получал другой – шла ротация. А в "Машуке", хоть и там была конкуренция, совершив ошибку, ты получал шанс ее исправить. И это придавало уверенности. Хотя, например, на следующий год в Екатеринбурге моментов у меня было намного больше.
– Почему же тогда в "Урале" не получилось забить хотя бы столько же?
– Я пришел в "Урал" с настроем забивать много голов, играть за команду, которая ставит перед собой высокие задачи, и в первый год провел за клуб 35 матчей. Приходилось часто играть крайнего полузащитника, но моментов у меня все равно было много. Не знаю, почему я их не использовал. Так бывает: ты хочешь играть, хочешь забивать – но что-то идет не так, что-то не получается. Для себя я решил, что у меня там просто не сложилось. А второй год уже получился для меня тяжелым – я провел всего семь матчей, были травмы. Если в 2009-м я много играл, но никак не мог переломить какое-то невезение, не мог забить, то во втором сезоне я дважды получил травму.
– Это, наверное, был самый сложный сезон в вашей карьере?
– Пожалуй, да. Потому что у тебя могут быть проблемы с тренером, может не везти… Но травмы – это самое неприятное.
– И что помогло вам пережить этот период?
– Я думаю, все происходит так, как решит Всевышний. Человек должен, в первую очередь, верить в бога, и, конечно, в себя. Думаю, это самое важное. Мне помогало именно это: я делал все, что было в моих силах, и надеялся на бога. Я воспринимал это как испытание, через которое нужно пройти.
– Слова спокойного человека с философским взглядом на жизнь… Но на поле вы производите совсем иное впечатление.
– Футбол – это эмоциональная игра. И тому спокойствию, которое есть у меня в жизни, на поле не место. В футболе нужно себя заводить, заставлять полностью отдаваться игре, подводить себя к той эмоциональной планке, которая дает тебе толчок, чтобы играть.
– Но так можно себя "завести" и оставить команду вдесятером…
– Должны быть, как говорится, горячее сердце и холодная голова.
– И у вас так получается?
– Видимо, да, раз меня не удаляют (смеется)!
– Неужели вообще не было удалений?
– Бывало, конечно, но последний раз года четыре назад. Я себя изначально в футболе настроил, например, с судьями не разговаривать – это все равно ни к чему не приводит.
– И в драках на поле не участвовали никогда?
– Ну почему же? Бывало (смеется)! Но это по молодости можно побежать с шашкой наголо. А с возрастом понимаешь, что есть ответственность за результат, ответственность перед партнерами по команде. Нельзя ставить свои эмоции выше командных интересов, нужно уметь держать себя в руках.
– Раз контролировать себя для вас не проблема, что же тогда самое сложное в футболе?
– Наверное, проявить себя. Есть много талантливых игроков, которые не могут показать все, на что способны. А есть те, кто из посредственных возможностей выжимает максимум и даже больше. Это и есть главная задача футболиста: сделать все возможное и невозможное, чтобы проявить свои лучшие качества.
– И от чего же зависит, сможет ли игрок это сделать?
– Думаю, это из области психологии. В "Химках" сейчас, например, работа направлена именно на то, чтобы игроки могли себя проявить.
– Что же привело вас в "Химки"?
– Меня пригласил Александр Витальевич.
– Почему вы решились на этот переход?
– Я посчитал, что так будет лучше для моей карьеры, что с этим тренером я буду расти, мне было интересно поработать с ним. Понятно, что в "Химки" сейчас едут не за большой зарплатой, а едут как раз, чтобы проявить себя, добиться чего-то. Ведь если мы будем играть плохо и идти внизу таблицы, то будем никому не нужны – это понимают все. Только если мы добьемся чего-то с этой командой, какую-то ценность будет представлять каждый из нас. Это шанс доказать тем клубам, которым мы как футболисты оказались не нужны, что они ошибались.
– Именно это желание что-то доказать и мотивирует вас в футболе?
– Скорее, просто желание добиваться высоких результатов: играть в лучшей команде, играть лучше всех. Ведь в детстве играешь в футбол не для того, чтобы много зарабатывать, а потому, что тебе нравится эта игра. Это уже потом ты обрастаешь мыслями о том, что это кормит тебя и твою семью. Но футбол все равно остается игрой, и ты хочешь выигрывать. Поэтому сколько мне бог даст здоровья, столько я буду играть, столько будет у меня это желание заиграть на высоком уровне. Почему нет? Люди попадают в премьер-лигу и в тридцать лет. Если этого не хотеть, то лучше не мучить ни себя, ни футбол.
– Пока в "Химках" у вас все складывается неплохо: в шести матчах, в которых выходили на поле, вы забили два мяча.
– Меня здесь все устраивает. У нас есть все для того, чтобы играть, делать хороший результат и профессионально расти. Я вообще никогда ни о чем не жалею, а просто стараюсь сделать все, что могу. Сейчас это наша команда, это место, где мы работаем, это наш дом – мы ведь друг с другом проводим больше времени, чем с семьями, если учесть сборы. Поэтому мы просто обязаны биться, играть. Большинство футболистов в течение карьеры меняет немало клубов. И каждый клуб – это новый этап жизни. Поэтому нужно уважать то место, ту футбольную семью, где ты находишься – это твое лицо, твое уважение к себе.
Фото: Дмитрий ПАРШИН
