Литовский легионер "Химок" Дарюс Мицейка перешел в подмосковный клуб накануне сезона-2011-2012 и стал практически незаменим в центре полузащиты красно-черных. В интервью пресс- полузащитник вспомнил о времени проведенном в Петербурге, рассказал о первом впечатлении от России и признался, что хотел бы всю жизнь играть за один клуб.
– Вы родились в Вильнюсе. Говорят это очень красивый город?
– Не врут, – улыбается Дарюс. – Хотя, наверное, для каждого человека город, где он родился, всегда самый красивый и родной. Так что я в любом уголке Вильнюса чувствую себя уютно.
– Часто у вас получается съездить туда?
– Не очень. Но последний раз ездил совсем недавно, буквально на день-два, по делам. Конечно, меня тянет туда – там живут мои родители, брат, друзья. Но футбольная жизнь, она кочевая. Вот и моя жена, и дети тоже кочуют.Жена сама из Питера, так что мы живем то там, то в Вильнюсе.
– А дети нормально такой образ жизни переносят?
– Я думаю для них главное, чтобы родители были вместе.
– В Литве, где вы родились, все сходят с ума по баскетболу. Почему же вы стали именно футболистом?
– Просто мой отец – несостоявшийся футболист. Видимо, решил на детях отыграться. Он и отвел меня в школу "Жальгириса".
– А сами-то вы в баскетбол не просились?
– Нам с братом, в принципе, с детства всегда было чем заняться – мы и в баскетбол играли, и в футбол. А баскетбол нравится мне до сих пор. Но в определенный момент в футболе начались серьезные тренировки, так что в баскетбол уже играли просто для себя.
– Вы занимались в школе футбольного клуба, название которого гораздо больше известно баскетбольной общественности - "Жальгириса". А профессиональную карьеру начали в "Полонии"…
– "Полония" была вроде фарм-клуба "Жальгириса". Если честно, я вообще не помню тот сезон – приехал в середине или в конце сезона и отыграл совсем немного. Видимо, таким сезон и был, что вспомнить особо нечего.
– Первый сезон в "Жальгирисе" оставил больше впечатлений?
– Что касается футбола, то это, конечно, был совсем другой уровень, к которому нужно было приспособиться. Помню, что там были проблемы с деньгами, но меня это тогда, в принципе, не особенно затрагивало. Но были ребята постарше, которым нужно было семьи кормить – а нам не платили месяцев по пять. И многие просто на тренировки не выходили. Вот это запомнилось.
– А каким было первое впечатление от России?
– Я приехал в Питер с 200 долларами на руках и пошел в обменник, но он был закрыт. И тут вышли парень с девушкой и предложили обменять. В общем, они меня быстро раскрутили – хоп – и я остался с одним долларом. Вот такое было первое впечатление.
– В Питере вы прожили три года. Все, кто жил там, утверждают, что этот город оставляет в сердце неизгладимый след.
– Да, я очень люблю этот город, он стал для меня вторым домом, там живет очень много моих друзей. Это действительно красивый город. Да и питерская погода мне очень нравится – я не люблю жару. Кстати, в латвийском городе Лиепая, где я жил потом, похожий климат – прохладное море, ветерок всегда.
– Вы, кстати, почти во всех интервью вспоминаете о болельщиках. Этому тоже в Питере научились?
– Да. В Петербурге вообще болельщики уникальные – я почувствовал это как только приехал. Я только перебрался в Питер, пару месяцев там прожил, а ко мне, игроку дубля, уже подходили на улицах болельщики, говорили теплые слова. Для меня это было так странно, я терялся.
– Как вы вообще попали на просмотр в питерский "Зенит"?
– Хороший знакомый моего отца помог попасть на просмотр в дубль, а там меня заметил главный тренер основного состава Юрий Андреевич Морозов. Но потом в команду пришел Властимил Петржела, у которого, как у любого тренера, были свои взгляды на футбол. И он, видимо, не увидел во мне игрока, который был ему нужен.
– Обидно было?
– Тогда, конечно, неприятно. Ты работаешь с основой, а тут приходит новый тренер и отправляет тебя в дубль. Но сейчас обиды уже нет – я даже и не вспоминаю уже о том времени. Нужно вообще только хорошее помнить. Или стараться, по крайней мере.
– Но вы все-таки провели несколько матчей за основной состав "Зенита" и в одном из них даже забили гол.
– Да, в матче против "Сокола". Мне тогда Андрей Аршавин отдал пас вразрез, а я забегал и левой ногой пробил в дальний угол. Но мы в итоге сыграли 2:2, так что никакой эйфории не было.
– Почему же проведя в "Зените" три года вы уехали в латвийский "Металлург"? За год до окончания год контракта с питерским клубом...
– Мне в то время уже надоело сидеть в дубле, хотелось выйти на новый уровень. А из Латвии мне позвонил Беньяминас Зелькявичюс, очень хороший тренер, один из лучших в Литве, по моему мнению. К тому же у "Металлурга" тогда была очень хорошая инфраструктура, очень порядочный президент. Я думаю, это и сейчас один из лучших клубов в Латвии, если не лучший.
– Не было мыслей задержаться в Петербурге еще немного, вдруг что-то изменилось бы?
– Наверное, на тот момент я уже не верил, что что-то может измениться. Хотелось просто уехать.
– А вы вообще чувствовали себя игроком уровня премьер-лиги на тот момент?
– Наверное, всегда веришь в себя и думаешь, что способен на многое. Но, видимо, я недостаточно усилий приложил на тот момент. Потому что в таких ситуациях, я думаю, нужно, прежде всего, искать причину в себе. Сто процентов я чего-то не сделал на тот момент, чтобы стать игроком команды премьер-лиги.
– В лиепайском "Металлурге" вы задержались довольно надолго. Настолько там все устраивало?
– Да абсолютно все. И команда, и город. Лиепая – маленький городок с населением, наверное, тысяч восемьдесят. Спокойный город, море, свежий воздух. Я бы с удовольствием там и жил.
– Не было там скучновато после Питера?
– Мысли были только о футболе, мне было не до развлечений. Я воспринимал эту команду как шаг вперед, шел к тренеру, которого действительно считаю одним из лучших в Литве. Да и вообще я не любитель дискотек и громкой музыки, мне приятнее сходить куда-то, где играет негромкая музыка, где можно поговорить.
– Играя за "Металлург" вы заслужили титул лучшего полузащитника Латвии. Тот год получился для тебя особенным?
– Просто в том сезоне я забил 13 голов. В тот год вообще вся команда хорошо играла, мы тогда стали серебряными призерами. Если честно, я в том году играл даже лучше, чем в 2005, когда мы стали чемпионами.
– Правда, что в свое время вы могли оказаться в шотландском "Хартсе"?
– Да, были такие разговоры, когда я еще играл за "Металлург". Но разговорами все и закончилось, я даже не был на просмотре. Тогда в "Хартс" играло много литовцев… Видимо, слишком много, я был уже лишним. Хотя мне было бы интересно оказаться там. Мой друг, форвард Марюс Жалюкас, до сих пор выступает за этот клуб, он рассказывал, как там любят футбол. А мы ведь все равно играем для болельщиков. И я думаю, что так, как в Шотландии, болеют за команды, разве что, в Англии.
– В то время, когда вы выступали за лиепайский "Металлург" вас стали вызывать в сборную Литвы.
– Меня вызвал в сборную Беньяминас Зелькявичюс, наша сборная проводила официальный матч против Исландии на выезде. Но тогда я так и не дебютировал, только попал в заявку.
– Но вас, кажется, вызывали еще в молодежную сборную. Помните первый вызов?
– Меня брали на матч против Италии, там тогда Андреа Пирло еще играл. Но я тоже сидел в запасе. Конечно, здорово, когда тебя вызывают в молодежную сборную – чувствуешь, что чего-то добился.
– Какой матч за сборную вам особенно запомнился?
– Игра против Шотландии, когда я забил гол через себя. Его потом признали самым красивым в истории литовского футбола.
– Серьезно?
– Вполне.
– В 2009 году вы могли снова оказаться в российском клубе, когда ездили на просмотр в "Спартак-Нальчик".
– Было такое. У меня тогда как раз закончился контракт с "Металлургом". Агент предложил попробовать силы в Нальчике – я с удовольствием поехал туда.
– Там, вроде бы, все шло нормально. Почему же не остались?
– Мистика. Не хочется, если честно, вдаваться в подробности. Контракт уже практически был подписан, но в последний момент переход не состоялся.
– И вместо Нальчика в вашей карьере появились два довольно неожиданных пункта: белорусский "Гранит" и украинский "Металлург".
– Так получилось, что дозаявка в Прибалтике уже закончилась, вот я и поехал в Белоруссию, где провел около 4 месяцев. И я не жалею об этом, там я познакомился с очень хорошими людьми. Но потом запорожский "Металлург" выкупил меня – в контракте была прописана такая возможность.
– Об украинском периоде тоже не жалеете?
– Не то, чтобы жалею… Но, скажем так, за время, которое я провел там не приобрел ничего полезного для себя, ничему не научился. Можно сказать, съездил Украину посмотреть.
– Тогда, наверное, рады были вернуться в "Металлург" из Лиепаи?
– Конечно. На Украине я получил травму, надрыв икроножной мышцы, пропустил концовку чемпионата – уехал в Вильнюс. Когда восстанавливался, мне нужно было с кем-то тренироваться, а в Латвии как раз шел сезон. И руководители "Металлурга", с которыми у меня очень хорошие отношения, предложили приехать и потренироваться с командой. Я приехал – и остался.
– Многие футболисты меняют клуб чуть ли не каждый год, а у вас в карьере их было не так уж много. Вы хотел бы всю жизнь играть за одну команду?
– Конечно.
– И какой клуб из тех, что были в твоей карьере, вы бы выбрали?
– Понятно, что "Зенит".
– Но вы ведь рассказывал, как вам нравилось в латвийском "Металлурге"?
– В футбол ведь играют, чтобы чего-то добиться. А с "Зенитом", я думаю, на это было бы больше шансов. Хотя, конечно, за "Металлург" я бы с удовольствием поиграл еще.
– Как вы в "Химках" оказались?
– Снова агент предложил. Приехал на просмотр и остался.
– Что же убедило вас остаться?
– Главным аргументом был тренер, его целеустремленность. Я и до этого был наслышан о нем от других игроков.
– Команда очень неплохо стартовала в первенстве, но затем дела пошли не слишком хорошо. У вас есть какое-то объяснение этому?
– Если бы мы точно знали, в чем дело, то уже исправили бы ситуацию. А так – можно много всего предполагать. Но, я думаю, что, прежде всего, каждый должен покопаться в себе, найти, что делает неправильно именно он, попытаться изменить себя. А не думать, что с другими что-то не так.
– Вы в себе уже что-то нашли?
– Ищу и пытаюсь менять.
– Наверное, особенно тяжело было наблюдать матч против "Мордовии" со скамейки запасных…
– Было очень тяжело, было стыдно даже просто смотреть. Я думаю, такое чувство было у всех. И, конечно, вдвойне неприятно, когда ты ничего не можешь изменить. Мне просто хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
– А какой матч считаете лучшим для себя в "Химках"?
– Сложно сказать. Наверное, против "Урала" – тогда команда выиграла, а я забил. Но на самом деле, даже когда выигрываешь, все равно продолжаешь в себе копаться: думаешь, что можно было что-то сделать лучше, где-то сыграть иначе.
– Но радость от футбола, наверное, все равно есть, а не только самокопание? У вас бывает такое, что внутри екает от футбола, дух захватывает?
– Конечно, бывает. Надо, конечно, стремиться к тому, чтобы так было в каждой игре. Это даже не должно зависеть от противника и количества болельщиков – на поле у тебя должно сердце екать. Ведь на поле ты выходишь, прежде всего, чтобы побеждать.
Фото: Дмитрий ПАРШИН
