Хавбек "Сатурна-2" Максим Бузникин – самый опытный  и титулованный игрок в команде. Безусловно, молодым игрокам это только в плюс – "дядька" и подскажет, когда надо и научит, тому, что сам умеет. А взглянув на послужной список игрока можно смело сказать  – умеет он достаточно. В интервью Максим вспоминает "романцевский" "Спартак", называет лучших легионеров, выступающих в России и признается, что мечтает еще поиграть в премьер-лиге.

– Максим, помните, какую команду называли "своей"?
– Если говорить о восприятии футбола, это, естественно, "Спартак".

– Не угадали.
"Локомотив"?

– Да.
– Я почему так говорил. Немного в другой футбол играли, но был потрясающий коллектив, в котором я комфортно себя ощущал.

– Поясните?
– Попытаюсь. Во-первых, разные тренеры, которые формировали соответствующую атмосферу в командах. В этом плане Олег Романцев и Юрий Семин – абсолютные противоположности. Юрий Палыч – открытый человек, импульсивный и вспыльчивый, говорит то, что думает, не анализируя порой. Может и похвалить, и накричать, тут же остынуть. Олег Иваныч – немного другой, более закрытый.

– Какой характер вам ближе?
– Не до конца понял характер Романцева, чтобы судить о нем объективно и адекватно.

– Пытались?
– Я сначала просто слушал и впитывал. Все-таки в "Спартак" попал очень рано. Мне еще и двадцати не исполнилось. Может быть, через некоторое время начал анализировать.

– К чему приходили?
– Выводы – разные. В том числе припоминаю ситуации, когда сам был неправ. В основном это касалось обид на тренера, который тебя не ставит в состав, а ты не согласен. Так что мой уход из "Спартака" был, скорее, неизбежен.

– Значит, именно в "Локомотиве" пережили пору футбольной зрелости?
– Можно и так сказать. Хорошо складывалась для меня Лига чемпионов, да и в целом неплохо себя проявлял. Но сейчас не могу, как ни пытайте, отдать предпочтение какой-то одной команде.

– Даже если это "Спартак"?
– "Спартак" останется "Спартаком". Я там сложился как футболист. Именно тот футбол мне близок. Многие, если помните, критиковали, дескать, игра в короткий и средний пас устарела.

– Разве не так?
– Вы посмотрите, как действует сегодня "Барселона". Именно в такой футбол меня учили играть в "Спартаке".

– Какие-то различия усматриваете?
– Я не возьму на себя смелость утверждать, что исполнители равнозначны. Но у нас был слаженный коллектив с точки зрения взаимодействия игроков на футбольном поле. Многое отрабатывали на тренировках до автоматизма.

– По-прежнему считаете, что сейчас "Спартак" вполне себе рядовая команда?
– Могу лишь повторить свои слова. Как ни прискорбно данный факт признавать. Поймите, мой "Спартак" отличался стабильностью, имел свой почерк и рисунок игры. Я не назову одну причину, которая подкосила красно-белых. Думаю, здесь их целый ворох. Из года в год не созидающая, а разрушающая работа не могла не сказаться. Ну а выделить что-то конкретно…

– Может, смена поколений?
– Принимается. Но она, начавшись, никак не может завершиться. Не во что уже вливать новое содержание. Как такового того костяка уже не существует. После ухода Егора Титова – особенно.

– Вы ведь тоже не по своей воле ушли из "Спартака"?
– Немногие из "Спартака" уходили по своей воле. Но это жизнь, которую нужно принимать такой, какая она есть. Я вообще не склонен жить прошлым. Мне те времена кажутся такими далекими...

– Вы на правах старожила в Раменском. Какие мысли одолевают?
– Честно говоря, по своим ощущениям еще бы год-два поиграл. На хорошем уровне и вполне спокойно. Мне и здоровье позволяет. Но в футболе многое зависит не только от тебя.

– Как же в "Сатурн" занесло?
– Уйдя из "Балтики", не имел игровой практики, но активно тренировался и искал варианты. Правда, каких-то предложений выступать на более высоком уровне не было.

– Как думаете, почему?
– Злые языки. Я же часто с людьми не по-хорошему расставался. Так что шлейф тянется. Кто-то кому-то что-то нашептал, а люди в это верят. Например, думают, что подвержен травмам.

– Безосновательно?
– Если взять последние годы, то практически все матчи отыграл. В моей карьере не было ни одной серьезной операции. Но кто-то пустил слух, и пошло-поехало. Никто ведь не удосужился проверить. Вот вам одна причина.

– Вторая – возраст?
– Она же – первая.

– Часто в ваш паспорт заглядывают?
– Не только в мой. У нас в стране какое-то общее настороженное отношение к тем, кому за тридцать. За рубежом ровным счетом наоборот. Но что поделать? Такой у нас менталитет.

– Не пробовали ломать стереотипы?
– Как? Руководят футболом в основном те, кто заинтересован в достижении своих меркантильных целей. Зачастую – в ущерб результату. Но это и понятно. Все хотят заработать.

– Вы тоже?
– Футбольная жизнь коротка, но для меня финансовый вопрос далеко не на первом месте. Если кто-то думает, что Бузникин готов поднять свою задницу лишь за большие деньги, то он ошибается. Я бы сейчас в премьер-лиге поиграл за символическую сумму.

– За что вас Рохус Шох в свое время назвал "спиногрызом"?
– Вы у него лучше спросите. К нему не испытываю какой-либо неприязни. Он думал в той ситуации так, а я иначе.

– В последние годы, складывается ощущение, вам отчаянно не везет на команды.
Я играл в тех командах, где пытались либо сэкономить, либо украсть. Каждый норовит решить свои проблемы за счет игроков. Почему же футболисты должны страдать и играть бесплатно? Кто-то молчит, а я говорю. Мне это и выходит боком. Вот и вся проблема.

– Регулярно страдали за правду?
– Как пример – "Ростов". Сергей Балахнин на Дону собрал классный коллектив. Но нас сгубила околофутбольная жизнь.

– То есть?
– Дела, которые не относятся напрямую к самой игре. Не от хорошей, знаете ли, жизни команды вылетают. Правда, столицы это меньше касается. Все-таки априори ставят задачу не только заработать, но и выиграть. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

– Почему "Балтика" отвергла?
– Я не склонен верить, что кто-то изначально ко мне испытывал личную неприязнь. Ивана Ляха, который приглашал в Калининград, уволили в середине первого круга. На мой взгляд, ошибочное решение. Но не я руководитель. После избавились от всех, кто пришел с ним.

– По счетам расплатились?
– Да, мы нашли общий язык. Не имею к ним никаких претензий. Мне очень помог профсоюз, который вел переговоры, занимался всей документацией. Я только ожидал решения.

– Не боялись идти в Раменское, где недавно бушевал пожар?
– Неоднократно встречался с руководством клуба. В общем, знал, что иду в команду, которая формируется и состоит в основном из молодежи. Но перед нами и не ставили каких-то турнирных задач.

– Даже сейчас?
Пока что не озвучили.

– Несмотря на то, что идете в группе лидеров?
– Неожиданно, конечно. Я сам удивляюсь. Либо мы такие сильные, либо соперники слабые. Только сейчас начали встречаться с клубами, которые не только мешают играть, но и сами пытаются что-то создать.

– Например?
– "Волга" из Твери.

– Там, если не ошибаюсь, играет Эрик Корчагин.
Да, знаю. Какой-то комментарий хотите по этому поводу?

– Не думали над тем, что вы, возможно, самый титулованный футболист второй лиги?
Наверное, и первой. Можно и выше взять (улыбается). Но чем это поможет? Не скрою, хочу вновь попробовать себя в премьер-лиге. Увы, нет даже намека на возможность пройти сборы, сыграть контрольные матчи.

– Делали попытки?
Я звонил в несколько клубов. Правда, что-то неудачно. Уверен, минут на тридцать в команде, которая не может забить, пригодился бы.

– Как исполнитель?
– Вот именно. Никто сейчас в штрафной не обыгрывает. Какая-то беда просто! Я не могу даже вспомнить, кто старается…

– Данни.
– Пожалуй, соглашусь. Но и то – обычно в центре поля. Даже в сборной сейчас нет конкуренции, нет свежей крови.

– Шешуков, скажем.
– Давайте не будем об этом. Я как-то посчитал в одном матче, сколько он отдал неточных передач. Вышло где-то 70–80 процентов.

– Дриблеры в Раменском водятся?
Ребята есть. Но как их довести до уровня премьер-лиги? Нам аукаются проваленные девяностые, когда в стране из-за общей разрухи не работали футбольные школы.

– Молодым подсказываете?
–Естественно.

– Слушают?
– Да.

– Воспринимают?
– Каждому в голову не залезешь.

– Правда ли, что под вас в "Сатурне" даже схему изменили?
– Я далек от подобной мысли. Просто у нас существует набор футболистов. Или отсутствие такового. В зависимости от этого и стараемся противодействовать той или иной команде.  Вот и все. Я лишь один из винтиков системы.

– Не скромничайте, Максим. Все говорят, что именно через вас строится игра нынешнего "Сатурна".
– Значит, я один из ключевых винтиков. Но все же винтик.

– Во второй лиге удовольствие от процесса можно получать?
– Если только удовольствие. В принципе, работой это сложно назвать. Как таковая она даже не оплачивается. Большой футбол за маленькие деньги.

– "Сатурн", судя по всему, – промежуточный этап?
– Не могу так говорить. Я пытаюсь получить от происходящего удовольствие. Меня условия уже не особо беспокоят. Автобусы, переезды, гостиницы. Вот только сама игра и остается. Если попадается хорошее поле, достойный соперник…

– Вы один из тех, кто начинал во второй лиге.
– Да, но, извините, вряд ли смогу провести какие-то параллели. Настолько давно это было. К тому же у любого человека происходит переоценка ценностей.

– Вы сильно изменились?
–  Прежде всего в плане восприятия футбола. Даже не так: в плане восприятия того, что стоит около футбола.

– Как теперь воспринимаете?
Я стал воспринимать околофутбол как неотъемлемую часть правил игры. Мы же живем в России, у нас футбол живет по определенному уставу.

– Что за устав?
– Вот вы живете в мире журналистики. У вас ведь есть какие-то правила?

– Безусловно.
– Так и в футболе.

– Уж не о Кодексе ли чести речь?
Может быть, бесчестия? Я давно про честь не слышал. Вот говорят про договорные матчи, а никто не докажет. Почему где-то футболистам не платят? Почему происходят такие истории, как с Николой Никезичем? Мы вынуждены играть по этим правилам. Если кто-то не будет по ним играть, его просто вышвырнут.

– Как давно это поняли?
– Как только уехал из Москвы. До этого не было ни финансовых, ни игровых проблем. Когда у тебя все хорошо, не замечаешь, что происходит вокруг. Я не хочу, поймите меня правильно, говорить, что у нас все плохо.

– Тогда выделите что-нибудь положительное.
Наши клубы выигрывали в Европе. Тот же профсоюз пытается создать условия, в которых бы все было прозрачно. Может, не на моем веку…

– Максим, по-вашему выходит, положительное или в прошлом, или в будущем.
– Почему? Я думаю, общий уровень команд подравнялся. Многие периферийные клубы финансово окрепли и могут позволить себе исполнителей высокого уровня. Не могу только понять, как нам комплектовать сборную. В премьер-лиге буквально засилье легионеров не очень высокого качества.

– На своем веку многих качественных видели?
– Много их и не может быть. Я бы выделил Мартина Шкртела, Данни, Ивицу Олича, Жо и Вагнера Лава.

– В вашем перечне, заметьте, ни одного спартаковца.
– Алекс и Веллитон – квалифицированные футболисты. Но дело не в них, а в самой системе "Спартака". Как-то у Романцева спросили, кто из нынешнего состава смог бы заиграть в команде образца 90-х. Он ответил: "Никто. Возможно, Алекс и Веллитон составили бы конкуренцию".

– Вы позволите провокационный вопрос?
Конечно, задавайте. Я ко всему привык. Меня уже ничто не удивляет, что плохо.

– Почему?
– Человек должен уметь удивляться.

– Что не перестает удивлять?
– Человеческая тупость. Как в том анекдоте. "На свете существуют две бесконечные вещи: вселенная и глупость. Насчет первой я не уверен".

– Красно-белым помогли бы?
– Может быть, не помешал бы. Но мы живем в особой стране.

– Правда?
Выйдите на улицу, посмотрите: дороги, пробки, парковки. Ну, где еще такое увидите? Я не назвал бы себя человеком с европейским менталитетом. Но есть тяга к каким-то адекватным и логичным действиям.
Мне кажется, наш футбол лишился самобытности. Мы в прошлом довольствовались своими игроками, своими школами. Будь то киевская, спартаковская или минская. На данный момент все это растеряли.

– В погоне за результатом?
– Переход от одной модели к другой безболезненно не дается.

– Что за модель торжествует?
– Все сейчас решают деньги. Ладно, давайте отвлечемся. Не люблю я политику.

– Как будет угодно. Давно в руки гитару брали?
Буквально вчера. Для души, если так можно сказать. Увидел и руки зачесались. Не думайте, что бзик какой-то. Я без фанатизма к этому отношусь. Наверное, у вас свои тараканы. Может быть, гвозди забиваете?

– Редко. Вспоминается, когда-то диск записали. Так и остался единственным?
А он и был штучным, для своих. Так сказать, дурь выходного дня. Мне было интересно. Друзья предложили попробовать. Но энтузиазм испарился скоро, и я уже больше к этому не возвращался. Было ощущение того, что я что-то произвел. Все же лучше, согласитесь, нежели ты не сделал, а потом об этом жалеешь.

– Не пожалели, сделав?
– Не вижу ни одной причины.

– Хотя бы потому, что после этого за вами закрепилась слава игрока, несерьезно –относящегося к футболу.
– Я пострадал только из-за того, что об этом узнали и сделали из этого фишку.

– Вы к этому не стремились?
– Вообще. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Тем более от журналистов. Надо им о чем-то писать. Я же записывал диск для себя, в четырех стенах, не афишируя. Лишний раз убедился в том, что все живут по правилам. Наш шоу-бизнес по тем же самым, что и футбол.

– А именно?
– "Сделал – получи по первое число". Несмотря на это, никогда не закрывался. Я же понимаю, что журналисты выполняют свою работу. Поэтому и встречаюсь с вами. Я бы мог сказать, что очень занят. Но кому от этого станет легче? Мне многие из ваших коллег доставляли неприятности. Путали, кто забил мяч, оценки занижали, отзывы негативные писали, слова в интервью перевирали…

– Как относитесь к художествам Широкова?
– Вы о чем?

– Роман в "Твиттере" написал: "Всех хрюшек с заслуженным поражением". Не слышали разве?
Я не собираю сплетен и не делаю людям гадостей. Могу сказать, что матч смотрел. "Зенит" выиграл совершенно заслуженно. Если говорить о Широкове, то что поделать, если у человека такое мироощущение? Я тоже когда-то показал трибунам майку с зачеркнутым конем.

– Зачем?
– Мы играли на Кубок против СКА. То есть другого армейского клуба. Но это уже неважно (улыбается). На следующий день в Интернете что-то невообразимое творилось.

– Ваше мироощущение не приемлет ЦСКА?
– ЦСКА – тот клуб, в котором я бы не очень хотел играть. Мне этого болельщики бы не простили.

– У вас когда-то был свой пресс-атташе…
– Ничего подобного. Вот еще одно подтверждение тому, что вокруг человека, более или менее интересного широкому кругу, создается некий миф.

– Пребывание в таком пространстве не раздражает?
– Если глубоко не копать, стараться не обращать внимания, то все плохое где-то в сторонке лежит и не воняет. Но некоторые слова, которые обо мне говорили, незаслуженные и несправедливые, просто злили. Правда, я старался на выпады корректно отвечать.

– Конкретизируете?
– Александр Гвардис пришел в "Балтику". Ну не могло быть у нас никаких конфликтов. Мы даже ни разу не виделись, а он заявляет в прессе: "Бузникин – такой-сякой, не идет на компромисс, желает у нас на шее висеть". Я аж прямо и сел! Буквально за день до этого пришли к решению, которое устроило всех. Меня, получается, оклеветали ни за что. Потом он извинялся через третьих лиц. Но осадок остался.

– Рука больше не тянется к перу и бумаге?
– Нет, слишком много сейчас других забот.

– В частности?
– Пенсия на горизонте.

– В каком плане?
– Футболисты выходят ведь на пенсию.

– Но им пенсия не полагается.
– Вот! Поэтому и не до стихосложения.

– Кем видите себя после?
– Я не хочу делиться своими наполеоновскими планами.

– Но они – наполеоновские?
– Да уж. На Берлин!

– Часом, не тренером?
– Тренерское дело – неблагодарное.

– Зато творческое.
– В определенных рамках.

– А бывает творчество без рамок?
Смотря, какие это рамки. Если нельзя руку свободно поднять, то лучше без них.

– Хотя бы скажите, в футболе себя видите?
– Вот это – скорее всего. Мне от мира спорта никуда не деться.

– Поэтому менеджмент осваиваете?
– Моя специализация – спортивный топ-менеджмент. Не знаю, насколько мне это поможет. В нашей стране, кажется, образование никак не влияет на будущее. Каждая кухарка может руководить государством.

– На кого сейчас намекаете?
– На того, кто под лампочкой сидел (улыбается).

– Вы еще остаетесь вице-президентом клуба любителей "Порше"?
– Миф, который непонятно откуда возник. Да, я вроде бы как поршист, а с другой стороны, не вовлечен в клубную жизнь. В последний раз принял участие в выставке ретро-автомобилей в конце 90-х. К тому же не могу назвать себя автолюбителем.

– Как так? 
– Я абсолютно равнодушен к другим автомобилям. Не могу понять, откуда такая тяга именно к "Порше". Еще в юности запала в душу и укрепилась на уровне подсознания. Но, кажется, догадываюсь: по уровню конструкторской мысли они лет на десять всех опережали и опережают. Если почитать историю, у них что-то около шестидесяти-семидесяти патентов. Как у Луи Бреге.

– Кто это, простите?
Часовщик, который придумал, а другие переняли. Кроме Breguet, существует еще несколько старых мастеров: Vacheron Constantin, Patek Philippe…

– Какую марку предпочитаете?
– Breguet. К сожалению, у меня их украли. Новые сейчас не могу себе позволить. А вообще мечтаю купить старый "Порше" с воздушным двигателем.

– Не приценивались?
– Дорого. У меня такой был, но я его умудрился разбить. Я не гонюсь за модой. Если бы хотел просто красиво проехаться, купил бы "Ламборджини" или "Феррари".

– У Вас до сих пор просят автографы московские болельщики?
– Ко мне люди иной раз подходят, представляются, благодарят за игру в составе "Спартака" и "Локомотива".

– Как думаете, почему помнят?
– Не знаю, вроде никогда не отличался результативностью. Да и школу прошел такую: приятнее отдать пас, чем забить самому. Но действовал полезно, старался сыграть нестандартно. Не то чтобы специально, просто это мои сильные качества.

– Доводилось натыкаться на непонимание?
– Сплошь и рядом. Даже играл правого хава. Семин заставлял обороняться, что получалось со скрипом. Но и он понимал, что атака для меня важнее. Там же, где давали свободу действия, я всегда раскрывался. Например, при Сергее Павлове в "Сатурне".

– По-моему, вы и в "Шиннике" пересеклись.
– Да, тогда опять вмешались нефутбольные дела, и мы потеряли неплохую команду.

– Если бы не вечный околофутбол, иначе бы карьера сложилась?
– Даже не представляю. Я много раз мог уехать, что и должен был сделать. Но каждый раз оставался. Так и не узнаю, правильно ли поступил.

– Какие были варианты?
– "Интер", "Милан", "Гамбург". Мне тогда только присудили "Стрельца" как открытию чемпионата. К слову, до меня награда так и не дошла. Может, он где-то засел по дороге?

– Америка – миф?
– Отнюдь. Как раз перед "Балтикой" возник вариант. Америка – особая страна.

– Лучше?
– Другая. У меня друг получил тамошнее образование и вернулся на родину. Конечно, волосы дыбом у него не встали, но состояние близкое к этому он испытал. Может, жить там комфортнее, но я вижу себя скорее в Европе, точнее в Италии, где море и тепло.

– Чем тогда плох родной Краснодар?
– Поменять Москву на Краснодар не то же самое, что Москву на Европу. Выбирая Краснодар, остаюсь в России, а это автоматом те же проблемы. Я, повторюсь, не люблю политику. Но иной раз хочется просто бежать отсюда.

– Что удерживает?
– Некуда! Думаете, в Европе сильно ждут? Мне когда-то Москва казалась безразмерной.

– Мир для вас сейчас сузился?
– Достаточно. Двенадцать лет назад чувствовал запах безграничных возможностей, а сейчас обоняние притупилось. По большому счету я свою Москву покорил. Теперь осталось самое трудное – выжить в ней.

– Зачем жить там, где приходится выживать?
– Резонный вопрос. Я сейчас должен определить дальнейший вектор. Жаль, думаю, нет другой планеты, где можно было бы спрятаться, чтобы никто не трогал. Но везде достанут. Придет водопроводчик, пожарный, коммунальщик…

– Вы такой нелюдим?
– Нет. Я, конечно, утрирую. Вот скажите, почему люди добровольно обрекают себя на заточение в машины, проводя за рулем практически половину жизни? Мы стали заложниками своих вещей, а они – нашими хозяевами.

– За собой такое замечали?
– В нашем мире тяжело быть исключительно свободным. Я тоже прикипел к обычным ценностям. Квартира, машина... Но человеку реально мало надо, чтобы почувствовать себя свободным.

– Можете назвать себя свободным?
Я не могу сказать: "Не хочу жить здесь и так, а потому буду жить там и сяк". Потому что должен. Но на самом деле никому ничем не обязан. Для того чтобы принять какое-то поворотное решение, нужна сила воли. Но люди, как правило, слабы.

– И вы, Максим?
– В какой-то мере. Давит груз ответственности. Ладно, что-то в дебри залезли. Несмотря на это, я остаюсь оптимистом. Необходимо заставлять себя радоваться мелочам и спокойнее ко всему относиться.

Фото: Алексей ПОЛЯКОВ