Николай Тюнин перебрался в Химки накануне сезона-2011/2012 и с тех пор провел за красно-черных 11 матчей, в восьми из которых вышел в стартовом составе. В интервью  Николай рассказал о том, как в 13 лет ездил на просмотр в голландский "Витесс", понравилось ли ему быть спартаковцем, а также о том, что связывает его с Химками.

– В твоем футбольном детстве был довольно любопытный эпизод – поездка на просмотр в голландский "Витесс".
– На детских турнирах меня заметил один человек, который предложил попробовать свои силы в Европе. Мы тогда записали небольшое видео, где я жонглировал мячом и бил по воротам. Потом отправили эту запись человеку, который занимался поиском команды – и "Витесс" мной заинтересовался. В 13 лет я отправился туда на просмотр, потренировался, неплохо провел матч – забил и отдал голевую передачу. Вроде бы понравился селекционерам клуба. Еще одним плюсом было то, что я довольно хорошо знал английский – сестра училась на переводчика. Но чтобы не возникло проблем с учебой, было решено, что я вернусь в Голландию через полгода на второй просмотр. Помню, я тогда даже расстроился – думал, меня сразу оставят. В итоге, через полгода я с киевским "Динамо"приехал на турнир, который провалил, и вариант с Голландией отпал.

– Неужели родители были готовы отпустить тебя в другую страну в таком возрасте?
– Я, в принципе, с детства был довольно самостоятельным, да и не боялся ничего. К тому же хотел как можно скорее стать не зависимым от родителей. Был довольно тяжелый период детства, связанный с дефолтом в начале 90-х. Мы тогда справились, пережили это, но осталось ощущение, что я хочу как можно скорее стать независимым, чтобы не быть родителям обузой, а наоборот помогать им. Поэтому, когда ехал в Голландию, надеялся, что стану самостоятельным. Так и получилось в итоге, просто немного по-другому. Почти сразу после второй поездки в "Витесс" я перебрался в Москву по приглашению Константина Сарсания. И с того времени, получается, уже стал помогать родителям, пусть и немного. Конечно, первое время скучал по дому, но футбольная жизнь очень быстро затянула.

– Помнишь свою первую зарплату?
– Да, сначала 50 долларов платили, потом до 100 подняли. Для того времени это было неплохо. Половину я отправлял родителям. А нам в то время особенно и не нужны были деньги, мы почти все время проводили на базе. Так что в основном тратил зарплату на сладости – я очень их люблю – и на сувениры, когда в Европу выезжали.

– Тогда, наверное, и первые нормальные бутсы появились…
– Ну да. Нам тогда выдавали бутсы DIADORA - после того, как я приехал из Севастополя, для меня они были лучшими. Та экипировка была для меня первая: когда приехали, нам выдали целый баул формы. Я прямо светился от радости.

– Наверное, еще больше бы счастлив, когда после "Академики" оказался в московском "Спартаке". Как это вышло?
– Константин Сергеевич мне рассказывал, что когда я в составе "Академики" играл на одном турнире, меня заметил Сергей Юран, который тогда был помощником Чернышова в "Спартаке". По его рекомендации меня и взяли в "Спартак". Правда, приехал я с травмой и еще полмесяца просто бегал по кругу. Но потом уже начал тренироваться на базе в Тарасовке, участвовал в "двухсторонках".
Затем, находясь с юношеской сборной в Латвии на отборочном турнире чемпионата Европы, я узнал из газеты, что Чернышова и Юрана убрали из команды. Тогда сразу понял, что по возвращении меня переведут в дубль. Так и вышло. Но я, в принципе, отчасти даже рад этому – именно там я познакомился с Ильей Цымбаларем, с тех пор наши дороги в футболе часто пересекаются.

– Получается, в "Спартак" ты переходил не в качестве дублера, а как потенциальный игрок основного состава?
– Да. На тот момент там уже играли Данишевский, Павленко… Думаю, если бы Чернышов и Юран поработали в "Спартаке" немного дольше, я, наверное, все-таки дебютировал бы в основном составе.

– Какие впечатления остались от тренировок с основным составом "Спартака"?
– Когда приехал немного знал только Сашу Данишевского – мы пересекались в "Академике". А уже в "Спартаке" мы подружились, это был первый человек, с которым я мог нормально поговорить. А так, конечно, в лицо знал Титова, Ковтуна, Деменко, Баранова, Парфенова, Смирнова… Ващук еще был, он меня научил в русский бильярд играть – перед тренировками я, бывало, отжимался за проигрыши раз по шестьдесят! (Смеется.) Коллектив был отличный, все мне помогали, подсказывали. Да и вообще там все было здорово – все-таки это был очень высокий уровень, за которым тянешься, растешь. Сначала приходишь маленький, не обросший мускулами, но стараешься играть. Бывало мы, трое молодых, попадали в квадрат к Ковтуну, Титову, Ващуку, Парфенову и Деменко. Минут по пять не могли мяч отобрать – сделать это было просто нереально. На ногах уже не стоим, набегались, а они спокойно в одно два касания мяч передают, без ошибок.

– Разница в умениях между тем поколением и вашим ощущалась как пропасть?
– Конечно. К Титову, например, я вообще не мог подбежать: хотел отобрать у него мяч и понимал, что это просто нереально. Вот он, вроде рядом, принимает мяч – и уже в двух метрах от меня. В тех случаях, когда мне все-таки удавалось добиться своего, это было для меня настоящим счастьем.

– Кстати, почему ты говоришь, что не дебютировал в основном составе красно-белых? Ведь ты провел один кубковый матч против "Океана"…
– Я мог бы дебютировать в чемпионате в 16 лет, тренеры тогда говорили, что скоро у меня будет шанс. А матч в Кубке я дебютом особенно и не считаю, все-таки играл далеко не основной состав, можно сказать почти дубль – те, кто не играл в "основе" и человек пять молодых. К тому же, тот матч уже ничего не решал, ведь в первой встрече в "Лужниках" красно-белые выиграли 6:0.

– Зато за дубль "Спартака" ты тогда играл немало. Почему решил уйти?
– Хотелось играть в более мужской футбол, в молодежном первенстве тогда уже были ограничения по возрасту. У меня как раз заканчивался контракт с клубом и изначально планировалось пересмотреть его и отправить меня в аренду. Но все затянулось, команду мне не нашли, а в дубле я не хотел оставаться, хотя мне и предлагали контракт дублера. В итоге я получил документы на следующий день после окончания заявки в первой лиге, и пришлось ехать во вторую, в "Пресню". Но у клуба были проблемы с финансами, и, сыграв десять матчей, команда снялась с чемпионата.

– Не жалеешь, что тогда выбрал именно такой путь?
– Я не привык думать о том, что было бы, поступи я по-другому. Да, сейчас я могу точно сказать, что из дубля "Спартака" можно было бы спокойно попасть в команду первого дивизиона, не говоря уже о втором. Но в то время я этого не осознавал, был уверен, что хорошо сыграю во второй лиге и переберусь в первую. Так, в принципе, и вышло: со "Спартаком-МЖК" мы вышли из второго дивизиона в первый, я там был игроком основного состава, забивал.

– Так здорово играла та команда?
– Да, ощущения от того года у меня остались очень положительные. Там я познакомился со многими друзьями, в том числе, с лучшими, очень дружная была команда. Тренировки тогда были отличные, игра удавалась… Да вообще все удавалось! Удовольствие от футбола получали. И болельщиков прилично собирали, тысяч по пять к концу сезона. Но на второй год, когда ушел Цымбаларь и начались проблемы с финансированием, дела пошли не очень хорошо. Скажем так, клуб был не готов к первому дивизиону. Жаль, конечно… Мы до последнего надеялись, что все наладится.

– Ты был одним из последних, кто ушел из "Спартака-МЖК". Твоим новым клубом стал "Ротор", выступавший во второй лиге.
– Были предложения и из других клубов второго дивизиона, но я не хотел туда возвращаться. В итоге выбрал "Ротор", это, во всяком случае, клуб с именем. К тому же, волгоградский клуб был очень настойчив. Да и команда шла в лидерах дивизиона, вполне могли выйти в первую лигу. Но немного не сложилось. Возможно, если бы вышли, у клуба все было бы по-другому.

– Что же пошло не так?
– Все банально: у клуба начались финансовые трудности, зарплату, например, не платили по восемь месяцев.

– И как же выживали?
– Тяжелые времена были, неприятные. Занимали у друзей постоянно. Когда клуб с нами рассчитался, половина денег ушла только на то, чтобы раздать долги.

– Три твоих клуба подряд прекращали существование. Но переживал, наверное, больше всего, за "Спартак-МЖК"?
– Да, очень хотелось остаться там. Очень хорошая была команда.

– Как состоялся твой переход в "Урал"?
– Когда дела в Волгограде стали совсем плохи тренер "Ротора" Игорь Меньщиков порекомендовал меня тренеру "Урала". Я был ему очень признателен – меня пригласили на просмотр. А через неделю тренировок уже подписал контракт с "Уралом". Вроде бы все наладилось: в первом матче я вышел на замену, потом провел полный матч, затем еще один… А затем получил травму - разрыв крестообразной связки. В итоге 11 месяцев я провел вообще без мяча. По идее, мог бы играть уже через полгода, но с лечением затянулось.

– Как пережил это время?
– Мысли были разные… Особенно после операции, когда даже просто ходить не мог. Но все их я старался гнать от себя.

– Были мысли о том, чтобы бросить футбол?
– А как бросишь? Не представляю себе жизни без футбола. Даже подумать тяжело, чтобы работать где-то в офисе.

– Видимо из-за долгой реабилитации тебе и пришлось продолжить карьеру снова во втором дивизионе.
– Реабилитация у меня затянулась. Потом в "Урале" сменился тренерский штаб. А летом новый тренер, уже через неделю после того как я приступил к тренировкам, сказал, что я ему не подхожу.
Естественно, после года без игры, я особенно никому не был нужен. Тем более, физическая форма была далека от оптимальной, я и сам это понимал. Слава богу, мне позвонил Меньщиков и пригласил в ижевский "СОЮЗ-Газпром", сказал, что рад будет видеть меня в команде, даст время на восстановление. Доверие со стороны тренера было огромным, я вышел на поле в первом же матче, забил гол. Потом понемногу начал набирать кондиции, вспоминать, как играть в футбол – и провел все десять матчей остававшихся до окончания сезона. Да и с коллективом повезло.

– Почти всю карьеру ты вроде бы играл в полузащите и нападении. Как случилось, что в "Химки" ты переходил в качестве защитника?
– Изначально я действительно был нападающим. В детстве, кстати, довольно много забивал – за историю севастопольской детской команды "Виктория" в товарищеских и официальных матчах я забил больше всех, около 500 мячей. В "Академику" тоже переходил как форвард, но в какой-то момент стал играть в полузащите. А уже в дубле "Спартака" впервые сыграл правого защитника и потом провел в обороне почти весь сезон. В общем, я только амплуа вратаря еще не освоил! (Смеется.) А в "Химках", когда меня приглашали, не было правого защитника. В итоге все сборы на этой позиции отыграл я.

– Что стало для тебя решающим фактором при выборе клуба?
– Главным фактором, конечно, было то, что клуб играет в первом дивизионе. Во-вторых, с Химками я связан уже давно, семь лет – моя жена из этого города. А в конце прошлого года и я, кстати, стал химчанином.

– Сезон-2011/12 начался для "Химок" довольно неплохо. Что случилось с командой потом?
– Может быть, нам помешало невезение в отдельных матчах, особенно, когда очки теряли на последних минутах. Играли, вроде, неплохо, а результата не было. Такие игры сильно выбивали из колеи, что-то надломилось в нас.

– Сейчас, когда в клубе произошел ряд перемен, есть ощущение, что все налаживается?
– Смена тренера – это всегда определенный заряд эмоций. Все меняется: и игра, и настроение. В принципе, мне и при Григоряне было интересно работать, таких тренировок, как у него, я не видел ни в одной команде. Интересно работать и с Долматовым – как может быть не интересно работать с таким специалистом?

– А чей футбол тебе ближе?
– Наверное, все-таки тот, который прививает нам Олег Васильевич - более техничный, с коротким пасом.

– Какой из матчей, проведенных за "Химки", оставил больше всего эмоций?
– Первый, когда мы одержали победу над "Шинником". Наверное, он был самым эмоциональным.

– А кубковая встреча с "Зенитом"?
– Наверное, будь результат другим, я бы назвал именно этот матч.

– Сейчас в Химках ты живешь вместе с семьей?
– Да, с женой Леной и сыном Максимом, которому недавно исполнилось два года.

– Получается, родился он, когда ты выступал за "Урал".
– Да, как раз за неделю до травмы. В общем-то, благодаря этой травме, я провел с ним почти весь первый год его жизни.

– Самым счастливым, наверное, был день рождения Максима?
– На самом деле, счастливых дней много. И день свадьбы два года назад, хотя мы на тот момент уже жили вместе почти пять лет, и день рождения сына, и сейчас каждый день, когда я знаю, что жена и сын здоровы. Это счастье.

– А счастливые дни, связанные с футболом, были?
– Конечно. Когда вышли в первый дивизион со "партаком-МЖК", например. Наверное, когда я перешел в московский "Спартак", тоже был такой день, хотя я тогда еще и не осознавал до конца, что мне удалось. Еще был счастлив, когда с Ижевском в прошлом году завоевали "бронзу". Учитывая бюджет команды, мы прыгнули очень высоко, никто от нас такого не ожидал. Это третье место, пожалуй, было даже приятнее, чем выход в первую лигу с Рязанью. Одним из самых приятных ощущений было то, что после травмы я смог заиграть и быть полезным команде.

Фото: Дмитрий ПАРШИН