Один из немногих легионеров "Химок" эстонский подданный Андрей Степанов в подмосковном клубе уже не первый раз. В сезоне 2007 года он прочно занимал место в центре обороны команды. В 2010-м, после годичного перерыва, защитник возвратился в "Химки". Мы расспросили Степанова о Таллине, "русских эстонцах", травмах, командировке в английский "Уотфорд" и рождении сына.

– У вас редкое для российских легионеров гражданство – эстонское. Вы родились в Таллине. Что это за город?
– Это очень красивый город, там чистый воздух. Если хотите подышать свежим воздухом, посмотреть на культурную столицу Эстонии – нужно ехать в Таллин. И лучше летом, потому что у нас еще и очень хорошие пляжи. В Таллине очень красивая старая часть города: эта средневековая архитектура, сама аура места… В хорошую погоду большое удовольствие доставляет просто посидеть на улице, подышать воздухом, посмотреть на эти здания. Немало в Эстонии и других красивых городов. Многие иностранцы, приезжая в Эстонию, влюбляются в нее и покупают там жилье. Ритм жизни там очень спокойный – никакого стресса. На тех же лицах  Таллина гораздо чаще видишь улыбки, чем, например, в Москве. И вообще на вид люди кажутся гораздо более счастливыми. Вроде бы всего час лета на самолете – а такая разница. Хотя когда я приезжаю домой в отпуск, то успеваю соскучиться по Москве с ее ритмом. А в Москве скучаю по дому, по родственникам, по спокойствию.

– А что-то одно вы смогли бы выбрать?
– Если бы не попробовал московского ритма, наверное, меня бы устроила размеренная эстонская жизнь. Но сейчас уже с трудом представляю, что, например, когда закончу играть обоснуюсь на одном месте. Пока точно не знаю, чем буду заниматься, но идеально, наверное, было бы все время "мотаться" между Эстонией и Россией. Я живу так 6 лет и уже привык, мне это нравится.

– За эти 6 лет начали воспринимать Россию как второй дом?
– Меня ведь довольно сложно назвать коренным эстонцем: папа русский, а мама украинка…

– Как же тогда вышло, что вы – эстонец?
– Нужно поблагодарить советскую систему – окончив учебные заведения, мои родители по распределению попали в Эстонию, где и познакомились. Видимо, в Таллине им понравилось. В Эстонии, кстати, есть слово, которое можно перевести, как "русский эстонец" – так называют эстонцев, для которых родной язык русский. В спортивной прессе периодически поднимается вопрос о количестве таких "русских эстонцев" в сборной. Нет-нет, да проскочит: мол, что это за команда Эстонии, в которой играют люди с фамилиями Парейко, Круглов, Дмитриев, Васильев, Степанов? Но сейчас, к счастью, для иностранных тренеров нет разницы, как тебя зовут.

– И каким же было ваше эстонское детство?
– Спортивным. С 4 лет я занимался фигурным катанием, потом меня отдали на плавание, с 6 до 8 лет играл в хоккей, потом был настольный теннис, немного дзюдо, и между делом, лет с 7 еще занимался футболом. Лет в 8-9 даже был период, когда я одновременно ходил в футбольную секцию, играл в настольный теннис и занимался дзюдо. Но занятия дзюдо для меня закончились на первом же небольшом турнире – меня бросили не то через голову, не то через бедро… После этого я понял, что, видимо, это не мой вид спорта. Тогда остались только теннис и футбол. Лет до 10 они шли у меня вровень, а потом нужно было сконцентрироваться на чем-то одном – я выбрал футбол.

– Неужели все успевали?
– Да, еще и учился хорошо. Главное, что мне все это интересно было, насильно меня родители никуда не тащили.

– И футбол, стало быть, выбрали сами?
– Еще в первом классе увидел объявление о наборе в футбольную секцию и сказал родителям, что хочу пойти. Они не возражали. Года три я прозанимался там – летом играли на стадионе, а зимой в актовом зале школы, где воротами нам служили парты. Лет до 9 я, как, наверное, и все дети, любил возиться с мячом, забивать голы, поэтому в нападении бегал. А потом тренер как-то резко поставил меня в защиту, там я и остался. Затем меня пригласили в таллинскую футбольную школу, а в 14-15 лет мы уже начали играть в первой лиге. В 16 я дебютировал в Высшей лиге в составе ТФМК.

– Где, в общей сложности, провели три года.
– Да, и в то время меня еще стали вызывать в молодежную сборную Эстонии. После чего в 18 лет я подписал контракт с таллиннской "Флорой". Этот клуб, наверное, можно сравнить со "Спартаком" в России – он популярнее всех и болельщиков у него больше всего. В основной состав прорваться в то время было нереально – поэтому я отправился играть за одну из дочерних команд. Она называется "Лелле", тоже в Высшей лиге выступает. А потом, так получилось, что у сборной Эстонии было турне по Арабским Эмиратам, почти все центральные защитники были травмированы. И я попал в сборную. В трех матчах я сыграл в основном составе, и, по отзывам, отыграл хорошо. С этого времени выступал за команду своей страны постоянно, даже в нескольких встречах был капитаном. Очень много было положительных эмоций, связанных со сборной: мы играли против Англии и Португалии со всеми их звездами, на "Уэмбли" довелось сыграть. Наверное, именно благодаря игре за сборную я и попал в Россию.

– Вашим первым российским клубом стало "Торпедо"…
– На самом деле до "Торпедо" я пробовался и в другие российские команды. Мог, например, оказаться в "Спартаке" или "Зените". Со "Спартаком" я, к сожалению, провел всего один сбор, кажется, в декабре 2001-го - тогда у клуба были смутные времена. Но на тот момент я, наверное, реально не дотягивал до их уровня. На сборе "Спартака" я, кстати, познакомился с Димой Сычевым, мы в одном номере жили. Он тогда только приехал, никому неизвестный парень из Второй лиги. А через полгода он уже в составе сборной России играл против Эстонии. Потом, уже в 2003-м, я пробовался в "Зенит", даже практически подписал предварительное соглашение. Но, скажем так, не договорились в итоге. А годом позднее я все-таки перебрался в Россию.

– Не жалеете, что не получилось с "Зенитом" и "Спартаком"?
– "Зенит" тогда еще не был тем клубом, каким стал сейчас, и "Газпрома" у них не было – были средним российским клубом. А в "Спартак" у меня была еще вторая возможность попасть, уже в пору выступлений за "Торпедо". Я знаю, что красно-белые хотели меня купить, но цену "Торпедо" назначило слишком высокую, как позже агент рассказал. Так что, видимо, не судьба мне была сыграть за "Спартак". Хотя именно за этот клуб я болею в России. Так что, можно сказать, такая несбывшаяся мечта. С другой стороны, я, там хотя бы две недели провел: был в Тарасовке, общался с Олегом Ивановичем Романцевым. Это лучше, чем ничего.

– Какие воспоминания остались у вас от первой российской команды?
– И хорошие, и плохие. С одной стороны – этот клуб, можно сказать, дал толчок моей зарубежной карьере, по игре за "Торпедо" обо мне узнали в России. В то же время, играя за него, я получил неприятную травму, перелом ноги. И, конечно, не очень приятно вспоминать, что в 2007-м "Торпедо" вылетело из Высшей лиги, и, к сожалению, я стал участником такого отрицательного события в истории клуба. В том году я не так уж много играл, но все равно чувствую себя причастным. До сих пор осадок этот остался и чувство вины перед болельщиками. Для меня это было трагедией, я долго и болезненно переживал. Но будущее команды было неясным и пришлось уйти. Однако, как говорится, не было бы счастья – да несчастье помогло. Я тогда оказался в "Химках".

– Как возник этот вариант?
– Это заслуга агента. Не думаю, что инициатива исходила от "Химок", во всяком случае, так мне представляется. Вторым вариантом был "Рубин", но химчане были более конкретны. Тем более, я не хотел уезжать из Москвы. Эти два года в Премьер-лиге я вспоминаю с большой теплотой и не жалею о своем выборе. У нас в то время был отличный коллектив, дружный, даже несмотря на то, что люди были собраны из разных уголков Земли. Мы были не богатыми, но по-спортивному злыми и гордыми – никто не мог приехать в Химки и сказать, что легко нас обыграет. Тот же "Спартак", я думаю, вспоминал нас очень долго. Было много таких моментов, которые вспоминаются до сих пор.

– Следующий сезон получился гораздо менее радостным…
– Да. В том числе, для меня лично. На предсезонных сборах я получил травму и пропустил почти всю подготовку. А команда неудачно начала сезон. На самом деле, действительно тяжелые были времена. Пусть я тогда не так много играл, зато познакомился с отличными ребятами. Я всегда стараюсь искать хорошее даже в тяжелых периодах. Так что и тот год вспоминаю по-хорошему.

– Неужели никогда руки не опускаете?
– В этом плане я, конечно, не идеален. Но у каждого в жизни бывают такие эпизоды. Невозможно все время идти в гору, в какой-то момент все равно даешь слабину. Недоработаешь какой-нибудь один процент, а он тебе потом аукнется. Главное это правильно все воспринять и сделать выводы. Вроде, тренируешься, делаешь все на сто процентов, а через некоторое время начинаешь думать, что мог бы еще больше сделать. У меня всегда есть это внутреннее ощущение. Наверное, это какой-то максимализм. Это в человеческой натуре – стремление к бесконечности.

– 2008-й получился для вас непростым не только в клубе: в матче между сборными Эстонии и Бельгии вы получили сотрясение мозга.
– Я уже говорил, что сборная мне многое дала, но многое она и забрала. Именно в национальной команде я получил две тяжелых травмы. Тот перелом, еще в торпедовский период, я получил именно в матче за сборную. И травма, вроде, несложная была, но лечили меня не очень хорошо, и пришлось делать повторную операцию. В итоге травму, которая требует на восстановление полтора месяца, я залечивал полгода. В сборной же я получил и сотрясение мозга. Те, кто находился рядом, говорят, что было очень страшно. А я был в "отключке" и в себя пришел только в больнице. В тот год у меня, кстати, еще и контракт с "Химками" закончился.

– Не было ли потом страшно играть?
– Конечно, первое время это чувство, наверное, присутствовало. Но мне помогла перебороть его фраза одного футбольного человека, что после такого я играть больше не смогу. Меня эти слова задели, хотелось доказать, что он ошибается. И самым большим страхом тогда было, что вот так моя футбольная карьера закончится. Сейчас я считаю, что не зря тогда старался. Еще мне не хотелось, чтобы именно так закончилась моя карьера в сборной. И в этом году я провел еще два матча за Эстонию, после чего уже сам себе сказал, что можно закончить. Так что я сам теперь воспринимаю тот эпизод просто как несчастный случай.

– Но родные, наверное, переживали и, может, даже просили закончить с футболом?
– Думаю, я тогда меньше всех испугался – момент-то не видел. И изо всех сил старался вернуться к игре. Конечно, если бы я чувствовал, что это может как-то навредить моей нормальной жизни, я бы остановился.

– В следующем году начался, наверное, один из самых любопытных этапов вашей карьеры – поездка в английский "Уотфорд".
– Сначала я прошел сборы с "Уралом", затем неожиданно мной заинтересовались в Китае, туда я тоже съездил. А потом, совсем уж неожиданно, поступило предложение из Англии. Там я пробыл полгода, за которые я, наверное, приобрел больше в плане опыта, отношения к футболу, понимания его философии, чем за пять лет в России до этого. Я так много впитал в себя за это время, что хочется потом все это как-то использовать. Все это как наркотик. Выходишь на поле: вроде, это Первая лига, а трибуны полны. И ты понимаешь, что что-то правильное в этом футболе, если на матч собирается 30 тысяч человек. Я думаю, что можно просто прийти, посмотреть на трибуны и понять, все ли хорошо в клубе. Москва ведь не меньше Лондона, но там даже клубы Первой лиги собирают полные стадионы. Если у футболиста есть шанс провести часть карьеры в Англии, надо этим пользоваться: и спортивный опыт получаешь, и жизненный.
Был еще один маленький эпизод, который говорит о многом. Когда я только приехал и после первой тренировки выходил с поля, у входа в раздевалку ко мне подошел пацан в форме клуба и попытался забрать мои бутсы. Я сначала подумал, что он хочет их взять, как сувенир. А потом партнеры по команде объяснили мне, что это ребята из футбольной академии остаются после занятий и ждут, когда закончит тренироваться основной состав, чтобы почистить бутсы. Я был в шоке. Потом и к пацанам этим соответствующее отношение получается – как к зернышкам, которые прорастают из этого клуба. Там понимаешь, ради чего играешь.

– Когда последний раз у вас от футбола захватывало дух, сосало под ложечкой?
– В какой-то мере даже на сегодняшней тренировке. Но, конечно, не то, чтобы прямо екало – не может же екать каждую неделю. Дух захватывает, например, когда на "Уэмбли" выходишь. Или когда играешь против какой-то великой команды или при большом количестве зрителей. Я думаю, у игроков "Спартака" наверняка екало, когда они с "Челси" играли. А у игроков того же "Арсенала" или "Манчестера", наверное, когда они выходят на стадион и видят 60 тысяч зрителей, екать должно в любом случае. У меня екало, когда я играл против того же Бекхэма или Криштиану Роналду за сборную. Когда майками с Роналду менялся.

– А в Премьер-лиге?
– Например, первая игра за каждый клуб – это всегда большое событие. Но такие моменты, когда екало внутри, их не так уж много. Последний раз, наверное, в Англии такое случалось. Переплюнуть те впечатления теперь, конечно, будет тяжело. Еще много таких моментов связано со сборной.

– Вы упомянули, что обменялись майками с Криштиану Роналду?
– Да. В составе сборной Эстонии я играл против Португалии, а после окончания матча оказался рядом с ним и попросил его поменяться. Он сказал, мол, в подтрибунном помещении. Потом уже возле раздевалок, у него многие футболку просили, но он всем отказывал и только когда меня увидел – отдал. Хотя о нем же мнение-то не слишком хорошее у многих. И у меня тоже было. А вот этот момент заставил усомниться. Ребята из команды потом чуть не аукцион устроили, так хотели эту майку получить. Но есть вещи, которые дороже денег.

– У вас в этом году произошло очень важное событие – родился сын Роман.
– Да, это самое важное и светлое событие не только в этом году, но и во всей жизни. Я счастлив. Это событие помогло мне сохранить оптимизм и желание продолжать работать. Это стимул, который дает силы двигаться дальше. После рождения ребенка многое переосмысливаешь. Если даже что-то не получается в футболе, то когда приходишь домой, видишь его, когда он улыбается, узнает тебя… Это снимает весь негатив. За это можно отдать все.

– Желаете ли вы своему сыну спортивную судьбу?
– Я – желаю. Часто слышал от футболистов, что они не хотели бы, чтобы их дети тоже играли. А я бы хотел, чтобы Рома хотя бы попробовал стать профессиональным футболистом. Мне кажется, заниматься этим – интересно, это дает возможность найти себя в жизни и даже создать финансовый фундамент. Благодаря футболу, ты путешествуешь, живешь интересной жизнью. А уж захочет ли Рома, получится ли у него – покажет жизнь. Но я жду, когда он начнет ходить – мяч уже наготове!

– Сын – самое главное ваше достижение в жизни вне поля. А какое из футбольных достижений – самое ценное для вас?
– То, что в 2004-м году я стал лучшим игроком Эстонии и был едва ли не первым человеком с русской фамилией, кто получил это звание. На тот момент это было очень значимо и доказало, что я не зря занимаюсь футболом. И это останется со мной.

Источник: официальный сайт ФК "Химки"