Вратарь "Зенита" и сборной России Юрий Лодыгин об отношениях с Мирчей Луческу

- Луческу вёл двойную игру по отношению к вам?
- Вообще, странный человек. Мне кажется, возраст сильно на нём сказывался. В тактическом, техническом плане видно было: опытный тренер, может чему-то научить. Недоумение вызывала его реакция на какие-то вещи, слова…

- В чём проявлялась странность? 
- Да во всех движениях, жестах. В том, что говорил, как говорил.  Запальчиво, нервно. Доходило до того, что к русскому обращался по-португальски, а к португальцу – по-русски. Всё равно, что я с вами сейчас начну по-гречески говорить. 

- Луческу неустанно воевал с прессой. Команда тоже была на взводе? 
- Ну, почти. Видно, такой у него стиль.

- Был момент, когда ощутили утрату доверия?
- Я с самого начала спросил у Луческу, есть ли у него какие-то проблемы со мной. Услышал в ответ: "Нет-нет, всё хорошо. Меня не интересуют отношения тренера и игрока. Самое главное – результат. Играешь хорошо – выходишь на поле. Нет – играет другой". 

- Слышал версию, что Лодыгин не по собственной воле стал действовать более авантюрно – таким было тренерское требование.
- Ха, это самое смешное было. Когда пасовал ближнему, а он возвращал неприятный пас или вообще терял мяч, Луческу кричал: "Зачем ты ему даёшь?! Делай длинную передачу". А когда нас прессинговали и я делал длинную, он говорил: "Не надо длинную". Почему я ошибся с "Ростовом"?

- В самом деле.
- Когда тренер пришёл, мы начали разрабатывать эту тактику. С начала сборов он вовсю орал: "Нельзя делать длинную передачу. Нельзя! Делай, что хочешь – только не длинную". Но мы живые люди, и нам нужно время, чтобы перестроиться. Полоз мне потом сказал: "Мы знали, как вы сыграете. Ждали, что ты будешь пас давать".

- Бердыев "прочитал" Луческу?
- Наверное. Не отрицаю, я ошибся. Но я просто пытался сделать так, как хотел тренер, – вместо того чтобы оценить момент по-вратарски, как понимал и чувствовал его, сыграть по-своему. А потом случился самый противный эпизод, который я когда-либо видел в жизни. Захожу в раздевалку после победы – мы всё-таки выиграли 3:2 — а он уже разговаривает с Мишей Кержаковым. Про себя ещё подумал: "Что? Не может быть".

- Демонстративно разговаривал?
- Не говорю, что напоказ. Он просто сразу сообщил Мише: "Следующий матч играешь ты". ...И поставил меня! Сколько лет играю, всегда рассуждал так: если ты после ошибки ставишь человека в состав – значит хочешь проверить его психологическую готовность, выяснить, системный это был сбой или разовая неудача. Вот если опять начудит – всё, надо убирать. Но я-то сыграл хорошо – ничья с ЦСКА – не придерёшься!

- Тренер не оценил?
- На установке перед "Амкаром" пишет на доске фамилию Миши Кержакова. Когда ребята вышли, спросил: "Мистер, почему?". А он мне: "У нас много матчей в этом месяце, хочу посмотреть, готов ли Миша". И такое творилось постоянно. Играешь ли хорошо, плохо – без разницы. Ты мог отлично провести два-три матча – и сесть на лавку. Люди, которые имели с ним дело раньше, рассказывали: в "Шахтёре" такие же порядки существовали. В Донецке у него за сезон по четыре вратаря играло. Он и Бабурину после какого-то поражения говорил: "Ты будешь играть". Обещал – и не поставил. Поэтому у нас за сезон и сыграли всего три вратаря: я, Миша, Андрей… И опять я. Это нормально?