Его называли вторым Аршавиным и самым талантливым игроком своего поколения. И поначалу он с лихвой оправдывал авансы, в 17 лет дебютировав в Лиге чемпионов за "Спартак". Но спустя шесть лет воспитанник клуба оказался не нужен "Спартаку". Сейчас Александр Козлов выступает за воронежский "Факел".

– Воронеж - город футбольный. И "Факел" там любят. Уже успели это почувствовать?

– Конечно. Это был один из факторов, повлиявших на мой переход именно в "Факел". Чем больше народа на стадионе, тем больше сил и эмоций это придает игрокам. Поверьте, играть при одной тысяче зрителей или при десяти – совершенно разные ощущения.

– На улицах узнают?

– Пока до такого не дошло. Да и редко я появляюсь на улице, потому что живу на клубной базе. Скоро приедет семья - переберусь в квартиру.

– За одно лето вы сменили два клуба. Истек контракт со "Спартаком" -  оказались в "Тосно", а спустя два месяца перешли в "Факел". Что не получилось в клубе из Ленинградской области?

– Не знаю. Делал все, что от меня зависело, и очень хотел играть. Поэтому когда увидел, что "Факел" во мне серьезно заинтересован, посчитал, что отказываться нет смысла. Поговорил с Дмитрием Парфеновым. Он сказал: "Ты хочешь условий или играть в футбол?". Для себя понял - играть. Поэтому согласился на понижение зарплаты в 2,5 раза. Приехал в Воронеж, прошел два-три дня сборов. И подписал контракт.

– Люди, поигравшие и в РФПЛ, и в ФНЛ, говорят, что разница между лигами не так уж и велика.

– В РФПЛ многие команды и сами играют, и другим дают. А в ФНЛ такого мало. Здесь больше борьбы и меньше футбола. Поэтому в некотором смысле даже тяжелее.

– Какие ориентиры ставите перед собой?

– Хочу начать играть постоянно. Учитывая, что я из-за травмы выпал из футбола на два с половиной года, каждая игра приносит мне колоссальное удовольствие. Особенно если играем в Воронеже. Народа много приходит.

– У вас были порваны "кресты". 2,5 года восстановления – это даже для такой серьезной травмы много.

– Там не только крестообразные связки были порваны, но и другие. Даже одной операции не хватило – пришлось делать две. Естественно, восстанавливался дольше обычного. И первые шесть-семь месяцев, после того, как начал тренироваться в общей группе, будто заново учился играть в футбол. Голова думает, а ноги не бегут. Тяжелое ощущение. Очень помогло то, что у меня тогда дочка родилась: не так много времени оставалось на переживания. Жена, конечно, поддерживала. Когда в тебя верят, не хочется подводить.

– У вас непростой характер. Семья и дети его смягчили?

– Характер остался таким же. Стараюсь сдерживаться, потому что знаю: огрызнешься – играть не будешь. Но если считаю, что прав, иду до конца.

– Никогда не мешал такой характер?

– Нет. Тем более что в "Спартаке" чувствовал: меня холят и лелеют. Поэтому, может, даже более наглым становился.

– В чем это проявлялось?

– Не любил, когда "пихали". Мог ответить даже опытным игрокам.

– Кого в "Спартаке" вашего времени молодые боялись?

– Таких не было. А вот в дубле я побаивался Амира Бажева. Он мог так прикрикнуть! Когда в двусторонке попадал в команду против него, был просто счастлив - не придется всю игру "пихач" выслушивать.